Убить по традиции: заметка из экспедиции

Убить по традиции: заметка из экспедиции

Я безумно люблю свою землю и свой народ. Вся общественная деятельность, которой я занимаюсь, направлена исключительно на попытки сделать Родину лучше. Мне дурно от понимания, что интересы коммерческие, потребительские, у нас ставятся выше, чем интересы будущего наших детей. Что дом, который должен быть чистым и уютным, превращается в свалку и напоминает скорее колониальную империю, нежели страну свободных людей.

Я недавно общался с человеком из Москвы в Архангельской области. У него тут дача, приезжает пострелять животных на выходных, охотник. Мы с ним встретились в тайге, он вышел на наш лагерь. С оружием, все как полагается. Сначала подумал, что мы егеря, а как увидел, что нет, так подошел с улыбкой! Я пригласил его к костру, пообщаться. Говорит, дикого зверя все меньше!

– Животных почти не осталось, за кабаном приходится уходить до самых болот. Да и там сутками искать нужно, чтобы подстрелить!

– А медведи как? – уточнил я. – Говорят много их в здешних лесах?

– Медведи встречаются редко. В прошлом году по лицензии одного подстрелили! С водочкой, дружеской компанией, хорошо отдохнули. Медведь старый, тощий, бегать от нас не мог. На лапы задние встал да реветь давай (смеется – ред). Я не стрелял, мужики положили!

Я беру горячий чай, и, грея руки после дождя, делаю глоток. Меня уже злит и раздражает эта беседа. Я понимаю, что объяснять что-то бессмысленно! И что разговор будет тупиковый. Но все-таки спрашиваю.

– Скажите честно, и не жалко вам дикого зверя? Ну, ведь сами говорите, что последние остались! Так зачем их убивать?

– Вот ты умный! – восклицает мой собеседник. – А если медведь на бабушку в деревне нападет?

– И когда же это было в последний раз? – парирую я.

– Ну… – мужчина задумчиво смотрит на небо и, заминаясь, выдает. – Ну, я не помню, но даже если очень давно, то только потому, что мы их отстреливаем!

– Хорошо, медведя вы убили, чтобы он бабушку в деревне не сожрал. А кабана?

– По-твоему, кабан на человека не нападает? Хуже медведя будет! Порвет, не заметишь, и спастись не сможешь. Пуля и та его не всегда берет.

– То есть, каков вердикт? Вы, охотники из Москвы, приезжаете регулярно в Архангельские леса, чтобы пострелять животных, которые могут потенциально напасть на человека? И поэтому вам их нисколько не жалко? Не кажется ли вам, что это оправдания и не больше?

– Ты не понимаешь. Я приезжаю, чтобы отдохнуть! Природа тут вон какая. А охота у меня это исторически. Традиция. Вот ты пойми, я же из семьи коренных москвичей по седьмое колено. Мой дед охотился, отец, я охочусь, и мои дети будут охотиться. Не потому, что нам не жалко животных! А потому, что это традиция такая.

– Раньше традиция была людей в рабство брать, сейчас этого нет. Людей за скот держали, хуже собак! Но ведь ушла традиция. И охота как традиция должна уйти полностью, не нужно убивать животных. Мало их осталось! Их оберегать нужно. Вот вы говорите, мол, ваши дети будут охотиться. А я уверен, что не будут. Не будут! Потому, что животных уже не останется. Вы последних убьете. Нельзя так.

Мужчина занервничал. Он встал возле костра и стал ходить туда-сюда. Я вижу, что он хочет уйти, но не знает, как сказать.

– Ты зеленый, что ли я не пойму?

– А кто такой зеленый? – усмехаюсь я и подмигиваю своему оператору. Я понял, что человек не понял, зачем мы здесь в северных лесах, и кто я такой. Почти всегда охотники, егеря и лесники узнают меня. Редко проходят мимо, я привык. Но мой нынешний собеседник счел нас видимо за туристов.

– Ну, защитник природы, гринписы всякие! Просто такие вопросы. Или может ты вегетарианец? Знаешь, зачем я охочусь? – он радостно восклицает от внезапно пришедшей в его голову мысли. – Да! Точно! Знаешь зачем? Потому, что я не веган. Я хочу, есть мясо, и буду его есть. Настоящий мужик должен охотиться, добывать мясо. Вот и все. Ребят, знаете, всего вам доброго! Можно бесконечно много общаться на эту тему, но, правда, мне некогда.

– И вам не хворать, охотник! – я махнул рукой, давая понять, что прощаюсь с ним и мужчина спокойно пошел дальше. На его лице, и даже в его походке, появилось облегчение. Это видно. Разговор оказался в тягость.

Мы с оператором весь вечер, до глубокой ночи, обсуждали эту беседу. Многое мне не понятно в людях. Охотник говорит «Природа тут вон какая!». Согласен, конечно же. Так почему нужно врываться в эту природу, отстреливать последних животных? Почему, если тебе нравится что-то, то нужно обязательно это сожрать, уничтожить, разрушить? Я не понимаю. И никогда не пойму. Я против охоты, против убийства животных. Общество давно способно обеспечивать себя и мясом, и другими продуктами питания. Дикие, вольные животные, должны иметь шанс на выживание. Еще чуть-чуть и уничтожим последних! А что дальше? А дальше погибель. Мы все звенья одной цепи.

Я люблю свою землю. И я безумно люблю свой народ!  Хочу славного будущего для наших детей. Знаю, что очень многие не согласятся с моим мнением, но если человек сознательно убивает диких животных ради удовольствия, ради «традиции», это проявление неуважение к своей земле. Такой человек не способен любить землю, его не волнует будущее его детей и общество, люди, его тоже не волнуют. Попытки самоутвердиться, убивая беззащитных. Выходя на старого медведя с винтовкой. Под водочку.

Это не любовь к природе. Это желание оторвать кусок плоти от живого организма, потому, что так хочется.

Павел Пашков

Убить по традиции: заметка из экспедиции

Убить по традиции: заметка из экспедиции

Убить по традиции: заметка из экспедиции

Убить по традиции: заметка из экспедиции

Убить по традиции: заметка из экспедиции

Убить по традиции: заметка из экспедиции

Убить по традиции: заметка из экспедиции

Убить по традиции: заметка из экспедиции

Убить по традиции: заметка из экспедиции

Павел Пашков

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять