Павел Пашков: размышления о запрете охоты на дикого зверя

Павел Пашков: размышления о запрете охоты на дикого зверя

Когда я выступаю с предложениями о запрете спортивной (трофейной) охоты в стране, то встречаю много негатива. Агрессии даже. От охотников.

Люди пишут: «Я думал, что ты защищаешь тайгу. А ты против охоты и охотников, а значит и против тайги!»

С чем это увязывают авторы негативных комментариев? Мне пишут, мол, охотники-таежники лучше других знают тайгу, зверя. И охота для них даже не увлечение или хобби, а образ жизни. Образ жизни в гармонии с тайгой, где и охотник включен в природную среду и является ее частью. И охота не «убийство беззащитного животного», как пишу я. А часть природных циклов. Где человек-охотник выступает высшим хищником. Мне говорят о «честном противоборстве охотника и добычи, когда добыча может спастись». Говорят об «отбраковке охотником слабых животных», говорят о «естественной экологической функции охоты».

Волк – «санитар леса». И охотник – «санитар леса». Как-то так, получается? «Честный поединок со зверем» и бла-бла-бла.

Я думаю, что люди это пишут искренне. Они просто живут представлениями прошлого. А все резко изменилось буквально за последние пару десятков лет!

Допустим, мне не пишут охотники-промысловики. И я не встречаю охотников-промысловиков. Охота как промысел фактически полностью исчезла. Сохранилась только единично, как реликт. Среди традиционных сообществ. Само понятие «охотник-промысловик» многим просто не понятно уже. Поэтому объясню. Еще недавно достаточно широко существовала промысловая охота. Охота как промысел, основное средство заработка для человека. Охотник добывал, допустим, пушного зверька, соболя. За ним был закреплен охотничий участок. Человек жил в сезон на своем участке в тайге. Знал там каждого соболя. Знал, сколько и каких зверьков можно добыть, не сокращая популяцию. Следил за тем, чтобы не лишить себя возможности добывать шкурки пушного зверька в будущем. Наоборот, старался увеличить поголовье на своем участке. Подкармливал, допустим, в голодный год. Помогал. Это был вариант, с промысловой охотой, когда тайга приносила и прибыль человеку, не истощаясь сама! Полностью согласен! Только сейчас промысловой охоты нет. Сохранились единичные случаи, как напоминание о прошлом, не более!

Да и в былые времена людей, которые действительно увеличивали популяцию животных, любили тайгу, встречалось катастрофически мало. Потому, что все, что приносит деньги или азарт – уничтожается на корню. Полностью! Те же промысловики, убивая животных, понимали, что если убить еще столько же, то есть возможность заработать в два, в три, в четыре раза больше. В конечном итоге в десять раз больше шкур! В двадцать раз! В пятьдесят! И прибыль соответственно выше.

Сегодня едва ли что-то изменилось, кроме того, что живые виды на планете были сокращены на 68%. Все, еще лет десять, и мы убьем последних животных. С каждым годом численность будет падать! А для того, чтобы сохранить «охотничий сектор», равно как сохранить возможность получения денег, у нас будут любыми способами оправдываться убийства животных. Учитывая, что охотников у нас огромное множество я уже получаю сотни агрессивных писем с негодованием от них. И прекрасно понимаю, что здесь сейчас идет игра азарта и прибыли. Правительство зарабатывает, охотники развлекаются.

Недавно состоялось совещание по вопросам охотничьего хозяйства в Минприроды с новым министром Александром Козловым.

«Охота в России – это не только отрасль, в которой занято 30 000 человек и которой отдают самих себя  более 4,5 миллионов охотников, но и часть нашей национальной культуры. Наша страна может по праву гордиться богатейшей и неповторимой по своему разнообразию фауной», – это цитата из приветственного слова министра.

А вот цитата из «Стратегии развития охотничьего хозяйства в Российской Федерации до 2030 года» от 3 июля 2014 года: «В сфере охотничьего хозяйства постоянно или временно заняты более 80 тысяч работников. По данным субъектов Российской Федерации, их средняя заработная плата в 2012 году составила 11272 рубля в месяц. Большая часть работников проживает в сельской местности, отдаленных и труднодоступных районах».

Шесть лет – с 2014 года до 2020 года.

30 тысяч работников охотничьего хозяйства сейчас, по словам министра. И 80 тысяч тогда, шесть лет назад, по данным «Стратегии развития». Минус 50 тысяч работников за шесть лет, или я что-то неправильно понял? Блистательное развитие, не находите?!

Что касается зарплат. По моему опыту, они такими и остались. Или не далеко ушли от зарплат в «11272 рубля в месяц» на 2014 год. Мне егеря так и говорят: «Ну-у, тысяч пятнадцать… не всегда, правда!»

Четкие показатели состояния и развития охотничьего хозяйства в стране!

«Основными прорывами в отрасли за прошлые годы» называют вольерную охоту, и разрешение охотится с помощью лука или арбалета.

Вольерная охота – это огороженная территория (вольер), в котором на стрелка выгоняют животное, выращенное в полу-вольных условиях (в вольерах). Тупое убийство, и больше ничего! Нет там ни охоты, ни выслеживания добычи, ни знания повадок животного. Животное выращивается для того, чтобы потом продать акт его убийства за деньги. Чистое коммерческое предприятие с монетизацией убийства.

С охотой с луком и стрелами, это вообще тема на редкого любителя явно. Есть у меня подозрение, что, возможно, ее мог буквально продвинуть один влиятельный человек лично под себя. Вплоть до такого!

Вот и посмотрите, что мы видим в реальности: «охота» – это вообще не та «охота», что была 10 – 20 – 30 лет назад. Все стало коммерческим. Капиталистическим. Охотников-промысловиков, настоящих, любящих тайгу, фактически нет. Охотников-любителей, как это называлось раньше, становится все меньше и меньше. Меньше общественных охотничьих угодий. И больше и больше охотничьих хозяйств.

Само понятие в прошлом – «охотник-любитель».

Его заменили на «спортивную охоту» или «трофейную охоту». Справедливо, кстати, на мой взгляд, заменили! Полностью адекватно и в соответствии с изменением сути! Спорт, принятый среди «белых сахибов», которые приезжают поохотиться «к туземцам». Благородный сеньор или лорд приезжает к отсталым племенам. Или даже в свои личные охотничьи угодья. Аристократ демонстрирует свое «право на убийство». Лорд удовлетворяет свою личную страсть к «статусному убийству». Трофей нужен покруче: части тела хищника, например. Если это голова барана, так с необычными или особенно большими рогами тогда! Это и есть «трофейная охота». Трофеи нужны как подтверждение высокого статуса «белого сахиба», вывешенными в его замке на стену. Вот то, с чем мы имеем дело сейчас!

И все изменения, которые вносятся в сферу охоты, направлены на развитие коммерческих охотхозяйств и частных охотугодий богачей. Охотники-любители прошлого этим же новым законодательством ущемляются со всех сторон. Вплоть до того, что, как мне кажется, общественные охотугодья останутся, но охотиться там будет невозможно. Усиленно подталкивают к тому, чтобы единственным законным форматом осталась охота в вольере на специально для этого выращенного зверя.

И? Какой «честный поединок с добычей» в такой трофейной охоте? Какие «экологические функции охотника» если «охотник-любитель» прошлого постепенно превращается скорее в работника скотобойни?!

ПАВЕЛ ПАШКОВ

 

Павел Пашков

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять